Статьи

Язык в трансцендентальной прагматике К. - О. Апеля
Вопросы философии. 1997. № 1

А. В. Назарчук 

Язык в трансцендентальной прагматике К. - О. Апеля//
Вопросы философии, 1997, № 1

Карл - Отто Апель принадлежит к числу тех философов, чьи идеи оказывают решающее влияние на развитие философской мысли в современной Германии. Его труды, среди которых следует прежде всего упомянуть УТрансформацию философииФ (1973 г.) и УДискурс и ответственностьФ (1988 г.),  неизменно находятся в центре оживленной дискуссии, в которой Апель выступает как поборник принципов универсализма в противовес различным постмодернистским течениям в философии.

Сама биография К. - О. Апеля (р. 1922 г.) показательна и типична для его поколения. В ней в полной мере нашли свое отражение те перипетии и испытания, которые выпали на долю всех его современников. Детство Апеля прошло в веймарской Германии, а юность - уже в Германии нацистской. В восемнадцатилетнем возрасте К.-О. Апель становится солдатом вермахта и на собственном горьком опыте узнает ужасы войны. После разгрома фашизма Апель становится студентом, и с этих пор вся его дальнейшая жизнь связана с философией. В дальнейшем трагический опыт немецкой истории, осмысление моральной катастрофы немецкой нации всегда незримо присутствуют за кадром, а зачастую и в кадре философских построений Апеля.

В поисках ответа на вопрос, почему возможны такие явления, как фашизм, и есть ли средства, способные предотвратить повторения в будущем его ужасов, Апель формулирует свою главную философскую установку, которая звучит неожиданно, нетипично для философской мысли ХХ века, и заключается в отрицании морального релятивизма и в осознании того, что нельзя обосновать разумность и моральность путем их выведения из чего-то другого. Согласно Апелю, их обоснование есть и должно быть окончательным обоснованием (Letztbegrьndung). Апель убедился в несостоятельности субъективистских установок экзистенциализма с ориентацией на экзистенцию и ситуационность. Вместе с тем, он дистанцировался и от направления, представители которого идут по пути исторического обоснования разума, исходя из того, что только связь с прошлым сообщает настоящему моральную обязательность и легитимность. Поколение Апеля слишком хорошо помнит исторический опыт печального рода - опыт умопрочения целых наций и воинствующего иррационализма, опыт гитлеровского режима, взрастившего Уновую моральФ, призвав на службу Утрадиционные добродетелиФ, которые долгое время оставались невостребованными - чувство долга, чувство общности, патриотизм. Поэтому, отказываясь от исторического обоснования этики, таящего в себе опасность релятивизма, Апель идет по пути ее когнитивистского обоснования, пытаясь соединить кантовский принцип трансцендентальной рефлексии и принцип интерсубъективности.

В своем стремлении придать новое звучание традиционным философским решениям Апель отталкивается от последних достижений современной философии. Среди философов, оказавших основное влияние на К.-О. Апеля, следует назвать М. Хайдеггера и Л. Витгенштейна, Ч. Пирса, Дж. Серла и Дж. Остина, главные произведения которых посвящены философским проблемам языка, рассмотренным с точки зрения интерсубъективности. Философии Хайдеггера он посвящает свою первую диссертацию УDasein и познание: теоретико-познавательная интерпретация философии ХайдеггераФ (1950)), учению Пирса - книгу УФилософский путь Ч.С.Пирса. Введение в американский прагматизмФ (1975).

Все здание философии Нового времени от Декарта до Гуссерля воздвинуто на установке методологического солипсизма, на модели  субъъектно-объектного отношения, абстрагируясь от принадлежности субъекта определенному социуму. В философии ХХ века, прежде всего, в форме Улингвистического поворотаФ, были предприняты попытки отхода от такого понимания. Наиболее близко к возможности преодоления методологического солипсизма прблизились представители прагматизма (и, прежде всего, Пирс), введя в область своих интересов прагматику как третье измерение семиозиса.

Анализируя специфику понимания природы языка в истории философии, Апель подчеркивает, что и для традиционной парадигмы, мыслившей познание вне языка, и для современной парадигмы философии языка, исходящей из постулата об идентичности структур языка и структур мира (Витгенштейн), характерно рассмотрение мышления в обособленности от языка: для них не свойственно понимание коммуникации как необходимого условия возможности рефлексивного мышления в форме Увнутреннего разговораФ. В качестве альтернативы им Апель предлагает путь трансформации трансцендентальной философии в русле философии языка, главным результатом которой должен стать анализ мышления с точки зрения употребления языка, с точки зрения трансцендентальной прагматики.[1] Задача Апеля - создать с помощью нового понятия языка современную философию, которая способна была бы дать адекватный ответ на вызовы времени.

Первый шаг Апеля в этом направлении состоял в переосмыслении триадической конструкции семиозиса: знак - предмет - интерпретатор. В бихевиористской прагматике, от которой отталкивался прагматизм, основной фокус исследования был направлен скорее на диадическое отношение знак - предмет, чем на интерпретатора. Однако, как подчеркивает Апель, интерпретатор не только значим сам по себе, но имеет значение и то, что он как субъект интерпретации принимает во внимание других субъектов интерпретации, таких же участников интерпретационного процесса. То есть, трехчленное отношение: знак - предмет - интерпретатор, с соответствующими синтаксическим, семантическим и прагматическим измерениями, должно быть дополнено четвертым членом - еще одним субъектом, который находится  с первым субъектом в отношениях знаковой коммуникации и конституирует отношения, которые Апель называет коммуникативным сообществом.  Выражая данную постановку вопроса, ё. Хабермас писал: УНе только познание и использование объективной природы есть явление, подлежащее объяснению, но и интерсубъективность возможного понимания... Тем самым фокус исследования смещается от когнитивно-инструментальной к коммуникативной рациональности. Для него парадигматично не отношение обособленного субъекта к чему-то в объективном мире, что можно представить и чем можно манипулировать, а интерсубъективная связь, которую устанавливают субъекты, обладающие языковой компетентностью и компетентностью действия, договариваясь о чем-то друг с другомФ. [2]

Апелем в значительной степени был воспринят антисолипсистский пафос Хайдеггера (вспомним хотя бы его категории Mitsein и Man) и основополагающий тезис Витгенштейна о невозможности частного, приватного языка. Значение этого тезиса для всей философии второй половины ХХ века трудно переоценить. Вместе с тем, Апель отвергает идею Витгенштейна о непреодолимом плюрализме языковых игр. Он приводит аргумент о том, что человек без особого труда может переходить с одного языка на другой, а также указывает на то, что методологический аппарат Витгенштейна недостаточен для того, чтобы корректным образом включить в теорию момент опосредования между распадающимися старыми и возникающими новыми языковыми играми - процесс преемственности, возрождения и усвоения прошлого в современных жизненных формах. Апелю удается это сделать с помощью введения понятия трансцендентальной языковой игры, лежащей в основании той или иной конкретной языковой игры и создающей условия для ее опосредования.

Еще одним важным шагом для построения апелевского понятия языка стала теория речевых актов Дж. Остина и Дж. Серла.[3] Апель в существенной степени воспринял идею Серла о том, что речевой акт лежит в основе философии языка. Исходя из того факта, что язык неразрывно связан с сознанием говорящего, Апель вводит трансцендентальное измерение анализа речевого акта: языковое априори и априори сознания предполагают друг друга, феноменологическая очевидность всегда нуждается в языковой интерпретации. Принимая тезис Серла о функциональной взаимозависимости семантических и синтаксических правил (образования предложений и приписывания значений словам предложений) с прагматическими правилами производства речевых актов, Апель указывает, что идеальное отношение выразительности между предложением и речевым актом все же не может быть практически воплощено, [4] а  прагматическая разница между ними не может быть понята с помощью субъектно-объектного познавательного отношения; здесь нужна новая, скорее герменевтическая теоретико-познавательная формула - субъект-субъект-объект-отношение. Об интерсубъективной природе речевого акта свидетельствуют и четыре нормативных требования (Geltungsansprüche) к речевому акту, воспринятые Апелем из универсальной прагматики ё. Хабермаса[5], - понятность выражения, истинность его пропозициональных составных частей, нормативная правильность в перформативном аспекте и правдивость говорящего субъекта. Нормативность коммуникативных отношений приводит Апеля к мысли, что все интересы и требования людей по отношению друг к другу могут быть рационально восприняты только в ходе аргументативного дискурса. Аргументацию следует понимать как происходящее по правилам коммуникативное действие, участники которого находятся в коммуникативной связи с неограниченным сообществом участников аргументации.

*        *        *

На основе критического анализа достижений предшественников и с помощью применения методологии трансцендентализма Апель создал собственную философию языка, к которой восходят корнями осмысление социума, истории и этическая доктрина Апеля. Остановимся на ее ключевых пунктах.

Теория аргументации, основанная на критическом анализе теории речевых актов Серла приводит Апеля к принятию центрального для трансцендентальной прагматики утверждения о необходимости допущения идеального сообщества аргументирующих как некой трансцендентальной реальности. Отправным пунктом для ее построения концепции Апеля становится анализ перформативных противоречий, то есть утверждение о невозможности в ходе аргументации употреблять суждения, в антицеденте которого содержалось бы отрицание того, что содержится в консеквенте. Весьма примечателен с этой точки зрения анализ смысла, заложенного в перформативном предложении Уя полагаю, чтоЕФ, осуществленный учеником и последователем Апеля Д. Бёлером. В этой фразе содержится вся нормативность, предполагаемая процессом аргументации: Уя полагаю перед неограниченным сообществом участников аргументации, что высказывание, которое я сейчас сделаю, имеет такое свойство или будет так обосновано, что оно выдержит проверку всех сомневающихся, которые придерживаются правил аргументации(выделено мной - А.Н.) и поняли и учли все основания, и что затем оно было бы признано как состоятельное в неограниченном сообществе участников аргументации, находящихся в идеальных условиях времени, а также обладающих идеальной компетентностьюФ[6].

Из данного анализа следует, что осмысленная аргументация предполагает необходимым образом в качестве своего регулятива, во-первых,идеальное согласие в неограниченном сообществе аргументирующих, а во-вторых, - требование непротиворечивой аргументации. Утверждения типа Уя полагаю, что все философские высказывания обусловлены исторически и относительныФ рассматриваются как неконсистентные, так как они самопротиворечивы. Требование прагматической консистентности исходит из диалогического соотношения в сообществе аргументирующих как отношения взаимного признания и взаимных обязательств (необходимо отличать прагматическую консистентность от логической консистентности как технического правила. Первая являетсясоциальной нормой в процессе аргументации, рассматриваемой как форма социальной практики).

Помимо прочего, анализ акта полагания показывает, что всякая форма саморефлексии находится в зависимости от коммуникации. Ёто хорошо видно в перформативной части констативных речевых актов. В утверждении Уя полагаюФ: субъект констативного акта принимает на себя роль Утрансцендентального яФ познания, так как претендует на значимость своего высказывания для универсальной интерсубъективности, тем самым ее предвосхищая. Таким образом, коммуникативно-языковые условия познания должны выполняться не только для того, чтобы достичь Уобъективное единства предметного сознания и самосознанияФ, как это происходит в установке методологического солипсизма, но и чтобы добиться Уинтерсубъективного единства интерпретации этих данныхФ в процессе коммуникации, трансцендентальным субъектом которой является коммуникативное сообщество. То есть в данном случае можно говорить о попытке синтеза долингвистической трансцендентальной философии с философией языка.

Здесь видно отличие от Канта, который стремиться найти ответ на вопрос об условиях возможности знания, абстрагируясь и от языка и от коммуникации, и не ставит вопрос об интерсубъективной значимости языковых суждений, а тем более, о языковых возможностях конституирования предметности. Осмысление трехчленного отношения семиозиса с неизбежность приводит Апеля к ревизии фундаментальных установок классического трансцендентализма: Апель указывает на наличие прагматических очевидностей трансцендентальной языковой игры аргументации, к числу которых, помимо существования мыслящего я относится существование материальной практики, языковой коммуникации, реального коммуникативного сообщества и реального мира вне сознания. Без подобного допущения трехчленное отношение семиозиса было бы неосмысленным. Семиотическая стуктура языковой игры аргументации с необходимостью предполагает существование реального мира.

Итак, как было показано выше, трехчленное отношение знака к обозначаемому предмету, представляемому положению вещей и к интерпретатору в сочетании теорией аргументативного дискурса приводит к созданию концепции неограниченного коммуникативного сообщества, в котором трансцендентальный субъект растворяется в исторически укорененном коммуникативном сообществе, целью которого является достижение согласия в процессе понимания. Функциональная роль кантовского трансцендентального синтеза апперцепции отводится у Апеля инстанции консенсуса, достигаемого в ходе неограниченного процесса интерпретации, гарантирующей объективность познания. То есть речь идет о том, чтобы рассматривать реальное коммуникативное сообщество, являющееся субъектом материальных потребностей и интересов, вместе с тем и как идеальный субъект познания и аргументации.

*        *        *

С помощью трансформации трансцендентальной философии частного субъекта в трансцендентальную философию интерсубъективности Апель создал оригинальную философскую теорию, в снятом виде воспринявшую проблематику традиционной онтологии, теории познания и современной аналитической философии. Цель этой теории - обосновать условия возможности  и значимости конвенций, т.е. Уосуществить окончательное обоснование теоретической и практической философии и наукиФ.

Применяемая в трансцендентальной прагматике процедура обоснования отличается от формально-логической дедукции: при трансцендентальной рефлексии происходит не вывод теорем из аксиом, а рефлексивное осознание. Ёта процедура недоступна формальной логике - она доступна только философии. Окончательное обоснование представляет собой обращение к предпосылкам, которые нельзя оспорить. Ёто те предпосылки, которые являются правилами аргументации, а, пытаясь оспорить правила аргументации в ходе самой аргументации, делающий эту попытку впадает в перформативное противоречие. Из этого можно сделать заключение, что утверждения, которые говорящий не может оспорить, не впадая в противоречие, и которые при этом нельзя обосновать дедуктивно, являются трансцендентальными предпосылками аргументации, принудительно значимыми для каждого участника аргументации. Рассмотрим данное утверждение несколько подробнее.

Апель считает, что обоснование не сводится к дедукции утверждений из других утверждений,  к дедукции из аксиом. Суть обоснования, как уже сказано, состоит в аргументировании. Сам процесс аргументации, считает Апель, возможен только при наличии определенных предпосылок, прагматических оснований аргументации. Иначе говоря, Апель, исходя из понятия языка в единстве его синтаксических, семантических и прагматических составляющих, предлагает рассматривать проблему обоснования не только в семантическом, но и в прагматическом аспекте. Окончательное обоснование - это не обращение к предпосылкам, которые можно оспорить. Оно  само является предпосылкой, которую необходимо принять во внимание, чтобы иметь возможность что-то оспаривать. С этой предпосылкой должны считаться также  и те, кто является противником окончательного обоснования, так как попытка оспорить правила аргументации приводит к тому, что сделавший такую попытку впадает в перформативное противоречие : семантический аспект речевого акта будет противоречить прагматическому аспекту, в котором находится говорящий. Именно выявление перформативных противоречий является главным приемом Апеля в его попытке идентифицировать прагматические правила аргументации, которые должен принимать во внимание каждый  участник аргументативного процесса. Они являются трансцендентально-прагматическими предпосылками аргументации, признание которых необходимо для того, чтобы языковая игра аргументации сохраняла свой смысл, - трансцендентальными, так как они ставят вопрос об условиях возможности чего-либо ( в даном случае - аргументации), прагматическими, так как они акцентированы прежде всего на закономерностях, правилах, предпосылках использования языка его носителями. Трансцендентально-прагматический подход основан не на дедукции (дедукция ограничена измерениями синтаксиса и семантики), а на рефлексии, делающей возможным  и необходимым выход в сферу прагматики.

Из вышеприведенных утверждений Апеля становится понятным различие между философией и частными науками. Частные науки строятся по аксиоматическому принципу, выводы из аксиом подвергаются проверке на практике. Научные утверждения не абсолютны. Трансцендентально-прагматическая философия строится не на дедуктивных, а на рефлексивных принципах. языковые игры наук и языковые игры философии различны. Поэтому экстраполяция утверждений конкретных наук в область философского исследования представляет из себя необоснованную попытку абсолютизации утверждений науки.

Трансценденталистский рефлексивный подход в сочетании с прагматичной ориентацией на конкретные контексты коммуникации позволяет Апелю подойти к тем необходимым предпосылкам аргументации, без признания которых нельзя быть сознательным участником аргументативного процесса .

Признавая рациональную аргументацию, индивид признает существование сообщества участников аргументации, по отношению к которым он обязан соблюдать правила аргументации в этом сообществе. Следующий важный постулат Апеля - о двух образах коммуникативного сообщества - реальном коммуникативном сообществе и идеальном коммуникативном сообществе. Реальное сообщество - то, членом которого индивид становится в процессе социализации. Идеальное коммуникативное сообщество - воображаемый конструкт такого сообщества, в котором мог бы быть адекватно понят смысл любого аргумента и могла бы быть определена его правильность. Предпосылки антиципируемого в ходе аргументации идеального коммуникативного сообщества и нетождественности реального и идеального коммуникативного сообществ Апель называет априори коммуникации.

Из соотношения реального и идеального коммуникативных сообществ Апель выводит два регулятивных принципа этики. Первый из них гласит, что в каждом поступке и допущении должен приниматься в расчет императив выживания человеческого рода как реального коммуникативного сообщества. Второй гласит, что в реальном коммуникативном сообществе нужно стремиться к тому, чтобы воплощать в нем черты идеального коммуникативного сообщества. Первая цель является необходимым условием второй, а вторая делает первую осознанной, придает ей смысл. Таковы главные априорные принципы дискурсивной этики Апеля. Будучи априорными, они носят характер процедурных норм; материальные нормы, по мнению Апеля, должны быть выработаны в реальной дискуссии с учетом вышеуказанных процедурных норм и социокультурной специфики того или иного конкретного общества как реального коммуникативного сообщества.

Идеальное коммуникативное сообщество рассматривается Апелем как цель, но цель особая - она уже присутствует в реальном коммуникативном сообществе как реальная возможность. В ходе процесса аргументации, УконтрафактическиФ, говоря словами Апеля,  имея в виду идеальное коммуникативное сообщество, ее участники тем самым реализуют структуры этого сообщества в реальном коммуникативном сообществе.

Однако важна и другая сторона этого отношения, составляющая один из нормативных постулатов априори коммуникативного сообщества, - постулат о нетождественности реального и идеального коммуникативного сообщества. Согласно Апелю всегда существует отношение напряженности между реальным и идеальным коммуникативным сообществом. Такая парадигма задает ракурс рассмотрения конкретно-исторического процесса, ставя перед исторической наукой задачу обнаружения возможности конвергенции обоих коммуникативных сообществ - реального и идеального. Исторический процесс понимается Апелем как прогресс в сближении реального и идеального коммуникативных сообществ, т.е. прогресс в межчеловеческом понимании и самопонимании.

Таким образом, мы видим, как функционально дифференцированное понятие языка, выработанное в классической семиотике, исходящее из наличия синтаксического, семантического и семиотического измерений семиозиса[7] в сочетании с принципами интерсубъективности и трансцендентальной рефлексии открывает возможность анализа процессов коммуникации как в аспекте синхронии, так и в аспекте диахронии, открывая, с одной стороны, возможность применения подходов трансценсентальной семиотики в анализе исторического процесса, а с другой стороны, - возможность прокладывания УмостаФ из семиотики в этику, поскольку поле напряжения между реальным и идеальным коммуникативным сообществом может быть рассмотрено как поле напряжения между сущим и должным.

По сути своей философия Апеля является лингвистической версией трансцендентальной философии и в ней особенно важна роль языка. язык в философии Апеля - это и реально-историческая языковая взаимосвязь, из которой ее участники не могут выйти, и идеальная взаимосвязь понимания в идеальном коммуникативном сообществе. язык выступает как средство интеграции Утелесного априориФ и априори сознания. Наличие этих двух полюсов, интегрируемых с помощью языка, - телесной функции и чистой функции сознания, - является у Апеля основанием всех различий эмпирического и трансцендентального сознания. язык, таким образом, выступает в философии Апеля как медиум, в котором происходит опосредование эмпирической и трансцендентальной интерсубъективности.

В основе проекта трансцендентальной прагматики лежит фундаментальное представление о неразрывной связи рациональности и социальности: Апель считает, что нет разума вне социума и нет социума без разума, т.е. что каждое разумное существо (по меньшей мере, конечное разумное существо) с необходимостью социально. Он полагает также, что социальность и рациональность невозможны без языка и наоборот - что языковое выражение не может являться таковым вне и помимо коммуникативного сообщества.

Трансцендентально-прагматическое понятие языка позволяет осмыслить сферу коммуникации как специфический регион реальности и дает критерии демаркации этой сферы. Тем самым закономерно возникает вопрос о связи этого региона социальной реальности с другими, вопрос о том, возможно ли подключение механизмов коммуникации к социальному анализу в рамках более широкого контекста рассмотрения, вопрос о связи механизмов коммуникации с механизмами культурного воспроизводства, социальной интеграции и социализации, а если говорить шире - с механизмами трансформации социальных систем. В трансцендентальной прагматике К. - О. Апеля мы не найдем такого ракурса рассмотрения процесса коммуникации. Попытку ответа на данный вопрос делает коллега и друг Апеля ё. Хабермас в своей теории коммуникативного действия. Но и Апель не чужд проблем реального социума. Формулируя позитивный этический идеал, он дает тем самым критерий для диагностики социальных паталогий в современном обществе, обнаруживая тем самым критическую интенцию своей философии.

Апелевское понятие языка задает и предметную область и метод трансцендентальной прагматики, предлагая свои критерии суждения о социуме и очерчивая присущий трансцендентальной прагматике специфический горизонт рассмотрения современного общества. Важна особенность трансцендентальной прагматики языка, касающаяся статуса реального социума в философской доктрине Апеля. Если в трансцендентализме Канта реальность является чем-то вторичным по отношению к априорной идеальности, а в прагматизме, наоборот, декларируется отказ от размышления о началах бытия и познания в пользу концентрации познавательных усилий на Урешение возникающих жизненных задачФ.[8] В трансцендентальной прагматике Апеля, которая исходит из единства эмпирического и трансцендентального, предпринята попытка синтеза указанных подходов, в результате которого коммуникативное сообщество рассматривается в двух измерениях - идеального коммуникативного сообщества и реального коммуникативного сообщества, с необходимостью предполагающих друг друга. Апель говорит о наличии двух нетождественных измерений коммуникативного сообщества -  идеального коммуникативного сообщества, где выполняются все нормы коммуникативной этики, играющего роль идеального априори коммуникации, и исторически сформировавшихся жиненных форм реального коммуникативного сообщества как фактического априори коммуникации.[9] Реализация абстрактных принципов дискурсивной коммуникативной этики всегда нуждается в конкретной идентичности. При этом, как подчеркивает Апель, всеобщие принципы справедливости всегда должны иметь приоритет перед конкретными этическими принципами реальных коммуникативных сообществ. Такой подход нацелен на преодоление разделенности трансцендентализма и эмпиризма. Ведь если исходить из того, что существует только ситуативное понимание, то в таком случае правомерно говорить о различных возможностях,  а не о лучших и худших, то есть отсутствуют критерии, позволяющие отличить понимание от непонимания. Соотнесенность реального сообщества участников коммуникации с идеальным коммуникативным сообществом снимает это противоречие. Подобно дорожному движению, аргументация всегда происходит по разному, но при этом всегда необходимы правила. Такой инстанцией соблюдения правил в трансцендентальной прагматике являются трансцендентальная языковая игра идеального коммуникативного сообщества - она является возможности и значимости реальны языковых игр. Трансцендентально-прагматический подход, основанный на осмысления языка и коммуникации, дает ответ на вопрос об условиях возможности интерсубъективной значимости правил: ответа на данный вопрос мы не найдем в классическом трансцендентализме Канта. Условия возможного знания и условия возможного действия сводятся в трансцендентальной прагматике Апеля к условиям возможности интерсубъективного понимания. Отсюда становится понятным то ключевое значение, которое играет понятие языка для построения здания трансцендентальной прагматики. В ней язык выствупает и в качестве среды и средства трансцендетально-прагматической рефлексии,  в качестве средства формулирования результатов познания и их сообщения партнерам по коммуникации.  При этом очень важно то, что хотя синтаксис и семантика отличаются друг от друга, прагматика для всех языков универсальна. Данный тезис очень важен для дискуссий с носителями партикуляристских установок постмодернизма. Понятие УсообществаФ (Gemeinschaft, community), в апелевской интерпретации - если принять во внимание существование двух его образов - образа эмпирического, реального коммуникативного сообщества и образа трансцендентального, идеального коммуникативного сообщества, единого для все эмпирических коммуникативных сообществ - преодолевает те черты партикуляризма, которые свойственны понятию сообщества у Тенниса и американских коммунитаристов, у фашистов и коммунистов.

Именно на путях универсалистской коммуникативной этики возможно, по мнению Апеля, преодоление тех кризисных явлений, которые характерны и для современной философской науки и для общества.